04 декабря 2016 г.
300 лет "Полтавской виктории"

Уважаемые форумчане,
мой друг, пришёл ко мне с блестящей статьёй посвящённой 300-летнему юбилею замечательной победы Петра Великого над шведами под Полтавой.
Статью не принял к публикации редактор Н.Жуков из здешнего виленского русскоязычного еженедельника «Литовский курьер».
«Соблазнился я фамилией Жуков и понёс материал о великой «полтавской виктории» Петра, в надежде, должны ведь об этом напечатать. Увы, как всегда… Правда, для очередного пасквиля о любовных похождениях российской императрицы Екатерины Великой, в этом номере место нашлось, - с сожалением сказал мой друг и попросил, - размести данную статью у себя, пусть почитают, и знают – помним и понимаем мы здесь всё, как надо, но за Россию и русских обидно».
С удовольствием исполняю просьбу моего друга.

ПОЛТАВА-1709: ЧТО БЫЛО, ЧТО ОСТАЛОСЬ
Полтавская битва 8 июля 1709 г. - блистательная точка в 9-летней эпопее "самого необыкновенного человека, какой когда-либо жил на Земле" - как назвал некогда Вольтер шведского короля Карла XII.
Два года метался лифляндский рыцарь И.Р. Паткуль от Копенгагена до Москвы, сколачивая антишведский союз для освобождения родного края! Уговорил датского короля Фридриха, уговорил саксонско-польского Августа, который уговорил русского Петра. В 1700 г начали: Дания заняла Шлезвиг, саксонцы осадили Ригу, московский царь стал хлопотать о мире с Турцией и готовить войско для своего саксонского друга (кстати: обаятельнейшего красавца!- назывался "Август Сильный"!)... И вдруг стокгольмский юнец, который до того занимался лишь спортом (охотился, фехтовал, рубил головы телятам и баранам), высадился с 15-тысячным десантом под совершенно беззащитным Копенгагеном (все ушли в Шлезвиг!) - и Дания капитулировала! А затем вдруг, жутко вьюжным утром 19 ноября, объявился под Нарвой - и вдребезги разнёс 40-тысячное русское войско, возглавляемое иностранными специалистами. Позор был оглушительный. А победитель, перезимовав на месте торжества, 9 июля 1701 г. объявился под Ригой и в двухчасовом бою вдребезги разнёс саксонского генерал-фельдмаршала Штейнау (здесь саксонцы, как и русские под Нарвой, потеряли всю артиллерию). После чего в Польше начался так называемый "Потоп", красочно описанный в одноимённом романе Г.Сенкевича.
Осенью 1706 г. Август выдохся: отрёкся от польской короны (от чего отрёкся сразу после Полтавы), выдал Паткуля (его с большими издевательствами колесовали и четвертовали в Стокгольме) и подписал мир. Узнав о том, московит тоже захотел мириться. "На тех же условиях, что и Саксония" - ответили ему: пусть заплатит за "оккупацию" (да, да, было уже! За 300 лет до Адамкуса!) и - передаст свой престол Якову Собесскому. Куда при этом должны деваться все старики (ещё Алексеева времени!), которые воспитывали Петра и вместе с ним тащили государственное тягло, и те "птенцы", которых воспитал сам Пётр, и полки его товарищей ещё по детским играм, и строители кораблей и городов от Петербурга до Таганрога - о том не говорилось. Пётр понял это условие как очередное шутовство (со времён Нарвы победитель то и дело потешался над "голландским плотником") и вывел русский корпус из Польши. В Меречи состоялся военный совет, определивший стратегию и тактику предстоящей войны: генерального сражения не давать, но поступать так, как древний римский Фабий с Ганнибалом или собаки с медведем: рвать по клочкам. И неуклонно учить войско европейскому бою.
(Прошу прощения, но тут одна весёлая цитата - от русского резидента в Вене: "Неприятель наш не спит и старается у других народов привести наш народ в ненависть: шведы при всех дворах внушают, что царь благодаря своему многочисленному и хорошо обученному войску может со временем предпринять наступательное движение на других государей и преодолеть их скифским подобием". А мы-то полагаем, что нашу "демонизацию" придумали США!)
В августе 1707 г. шведское войско двинулось из Саксонии на восток. "Народ был сытый, отлично обмундированный и вооружённый" - отмечает С.М.Соловьёв (ИРсДВ, т.15, гл. 3). Вольтер, конечно, куда живописнее: "43-тысячная армия, некогда покрытая железом, а теперь сверкавшая золотом и серебром, обогащённая добычами Польши и Саксонии. Каждый солдат уносил с собою 50 талеров наличными" ("История Карла XII")
В декабре вошли в Литву. "Морозные ночи солдаты проводили на снегу под открытым небом. Но вреднее всего была враждебность жителей, которые прятались за кустами и подстреливали солдат; однажды сам Карл чуть не был подстрелен таким образом. Раздражённый Карл дал приказ вешать этих беспокойных стрелков и жечь их жилища. Шведы охотно исполняли приказ. Не щадили ни женщин, ни детей" (С.М. Соловьёв. Там же). С 800 кавалеристами Карл бросился на Гродно - Пётр покинул город за два часа до его прибытия (Вольтер, правда, утверждает, что Карл уже въезжал через северные ворота, но это уже для занимательности). Ехать царю пришлось вскоре в Петербург - у него открылся тяжёлый плеврит, осложнённый цингой. А в его отсутствие Карл перешёл Березину и 3 июля 1708 г. "о третьем часу по полуночи, паче чаяния пошёл на дивизию князя Репнина, и пришед ещё в темноту, в туман и дождь, начал по оном стрелять жестоко и под тою стрельбою в самом болотном месте сделал мосты понтонами, и по жестоком бое пришёл Репнин к нам без великого урону. Кроме уступления места, неприятелю из сей баталии утехи мало"
Так доносилось царю о Головчинской битве. В ответе Пётр потребовал от военного совета армии добросовестно проанализировать ("розыскать со всякою правдою, как перед судом Божиим") весь ход событий и наказать тех, кто "не исправя должности своей, непорядочно отступили, а которые и бились, то козацким, а не солдатским боем". В следующем серьёзном столкновении - у местечка Доброго - ошибок не делали: "По двучасном непрестанном огне неприятелей сбили и с 3000 трупом, кроме раненых, положили, знамёна и прочее побрали. Потом, как король на сикурс пришёл, отошли без разорения строю".
Король шёл на Украину (об этом сообщали и резиденты, и перебежчики), хотя с Березины мог идти и на Москву, о чём позже с досадой писали и Наполеон, и Гудериан. Но Карл знал, что делал. Знал про толпы "гулящих людей", бежавших от государственного тягла на Дон и за днепровские пороги, знал, как они "тряхнули Москвой" за сто лет до него, в 1605 году (даже, может, слышал о булавинском мятеже - с осени 1707 г.). И имел в запасе ещё один козырь, о котором Пётр даже не догадывался.
(Этот козырь чуть не засветил малороссийский генеральный писарь В.Л. Кочубей, ещё в 1707 г. написавший Петру о замыслах Мазепы. Но Пётр просто не мог поверить, что старик, соблюдавший присягу дольше всех малороссийских гетманов (21 год!), перебежит к тому, с кем дрался с 1701 года! И в апреле 1708 г. Кочубей и полковник Искра были выданы Мазепе. В июле их обезглавили)
Войска двигались медленно, постоянно маневрируя: русские подстраивались под шведов (параллельно им и севернее, отрезая коммуникации), шведы - потому что ждали корпуса Левенгаупта с продовольствием и боеприпасами. Но он не приходил. "Солдаты должны были снимать с полей колосья и молоть их между камнями, а тут ещё льют беспрерывные дожди, негде укрыться и высушиться. Явились болезни. Солдаты говорили, что у них три доктора: доктор Водка, доктор Чеснок и доктор Смерть" (С.М. Соловьёв. Там же)
А Левенгаупта от главных сил отделяли две реки (Днепр и Сож), между которыми стоял царь. Левенгаупт попытался запутать следы - послал к царю дезинформатора. Но местный житель раскрыл обман и указал, где находятся шведы. Их настигли 28 сентября (9 октября) у деревни Лесной.
"Начав час после полудня, даже до темноты бой сей с непрестанным зело жестоким огнем пребывал, и неприятель не всё отступал, но и наступал, и виктории нельзя было во весь день видеть, куды будет. На последи, милостью победодавца Бога, онаго неприятеля побили на голову, так что трупом с 8 000 на месте осталось (кроме что по лесам от ран померло и калмыки побили), обоз весь с 2000 телег и всё поле, и достальной обоз с 3000 телег. А достальные шведы побежали по реке Соже, за которыми сзади калмыки гнали и зело много побили" (из донесения Петра сенату).
Командующий разгромленного корпуса всё же сумел добраться до своего короля, но без провианта и пороха "утехи было мало". И тут король бросил в игру свою заветную карту - Мазепу. С его буйным, но действенным войском. С его военными запасами, накопленными за 1708 год. С его золотом, хранящемся в гетманской столице - Батурине. Это вам не Левенгаупт с телегами! Громом разошлась эта весть по всей Европе! До сих пор гремит!
Но и тут недолго музыка играла. Неожиданно для всех Меншиков захватил Батурин со всеми его богатствами, а казачьи полки ушли в Глухов, где выбрали нового гетмана. Туда же приехал киевский митрополит с архиереями черниговским и переяславским, и Церковь торжественно предала Мазепу анафеме. Простые же христиане "прятали своё имение и хлеб в лесах, захватывали, где было можно, шведов и угоняли у них лошадей". А между тем наступила зима - "достопамятная зима 1709 года, ещё более ужасная на этих окраинах Европы, чем мы чувствовали во Франции" (Вольтер).
Ну, не везёт бедолагам! Как придут на Русь, так непременно мороз!
Пока армии зимовали, событий было немного. Одно случилось с Карлом: Находясь в Ромнах, он получил известие о том, что русские собираются штурмовать Гадяч. И решил устроить им вторую Нарву - в жестоко морозную погоду, когда птицы замерзали на лету, вывел войско из Ромен и помаршировал на Гадяч. Однако русских там не было - они в то время занимали Ромны! Эта злая шутка обошлась шведам в две тысячи замёрзших насмерть солдат.
Ещё одно событие даже трудно назвать событием, тем более, что оно не состоялось. Дело в том, что в декабре к русским прибыл от Мазепы человек, который передал Петру предложение сдать Карла. Пётр заинтересовался. Но тут, на счастье, разведка перехватила ещё одно письмо Мазепы - к королю Станиславу Лещинскому - "храбрую руку которого наинижайший слуга целует тысячью поцелуев": "Москва своими грамотами начала поджигать простой народ, эти искры надо гасить, для чего они, Мазепа с товарищи, как отцы во аде, ожидают пришествия короля, своего спасителя".
После ознакомления с этим письмом царю Петру, видимо, стало противно. Ибо больше с Мазепой не сносились, и остался он при Карле, как Петька при Чапаеве.
Весной 1709 г. Пётр выехал в Воронеж, где корабелы запороли "кумпанские корабли" ("Трижды переделывали без меня, ныне положили разбить") и снова простудился. Лечился и прогревался в Азове. А в это время Карл выступил с зимних квартир и всей армией (включая запорожцев, на которых взваливали все чёрные работы) насел на Полтаву, где находились царские склады. Горожане вместе с гарнизонной командой едва успевали отражать приступы. В начале мая подошла и русская армия, встав на другом берегу Ворсклы. 7 мая Меншиков сумел переправиться через реку и разбить осадные укрепления, но тут же отошёл: дело грозило перерасти в генеральное сражение, а в такие азартные игры с судьбой не хотел играть никто. Ни Б.П. Шереметев, исправно лупивший шведов с 1701 года, ни А.Д. Меншиков - при всей его дерзости и удачливости. Ждали царя.
Царь прибыл 7 (18) июня, и вскоре стало ясно, что форс-мажор неизбежен (есть такое загадочное понятие, кто не знает - посмотрите в словари). 19 (30) июня войско выступило и, пройдя 2 мили (видимо, немецкие - по 7 вёрст) вверх по Ворскле, начало переправу. Спустя 5 дней остановились в четверти мили от неприятеля и за ночь окопались. Следующий день (26 июня -7 июля) потратили на рекогносцировку. Тут стало известно, что Карл ранен: однажды ночью подкрался к казачьему пикету и не удержался - выстрелил. В ответ, естественно, получил пулю.
Но свидание состоялось! Лицом к лицу встали великий спортсмен, сделавший спорт даже из войны (Вольтер: "На всё отвечал смехом, который вошёл у него в привычку") и великий труженик ("По завету Господа праотцу нашему Адаму в поте лица снедаем хлеб свой"). Ещё зимой 1701 г., пока шведы веселились в Нарве, он превратил Псковскую землю в неприступную крепость и отлил новые пушки - из колоколов, которые отдала (кстати, добровольно!) Церковь. В 1702 г волоком через леса, впрягаясь в лямки с солдатами, перетащил ладьи в Ладогу - и прошёл огнём по всей реке Александра Невского, до самого устья, где и заложил "город Святого Петра". И сколько ещё успел сделать для Отечества за те годы, пока Карл геройствовал и злодействовал в Польше!
Стратегия Фабия Максима сработала: русским противостояла голодная, оборванная банда всего лишь с четырьмя (!) пушками против 80 русских. Но "врага нельзя считать слабым и беспомощным". И не были маразматиками шведы в тот день, когда ещё до рассвета четырьмя колоннами бросились на русские окопы. Два редута были взяты во мгновение ока, стали биться и пятиться кони кавалерии, стоявшей между валами. Коннице скомандовали отойти - и в этот проход безудержно рванулись враги. И - попали под шквальный огонь в упор. Кто успел - удрал в ближний лес. Но и там их достали драгуны и казаки.
(Всё-таки люблю почитать Вольтера! "Московские эскадроны были смяты, шляпа Петра пробита ружейной пулей, под Меншиковым убиты три лошади. Шведы провозглашали победу" Что - прострелили шляпу и провозгласили? И кто там мог провозглашать, если счёт шёл на секунды, да ещё в пушечном грохоте? Ну, ты даёшь, Франсуа!)
А тем временем пехота выходила из ретраншемента и строилась "в ордер баталии". Зачитывался приказ:
"Воины! Пришёл час, который должен решить судьбу Отечества. Вы должны помнить, что сражаетесь не за Петра - но за государство, Петру врученное, за православную нашу веру, за Церковь, за род свой, за Отечество. Не должна вас смущать слава непобедимости неприятеля, ложь которой вы доказали не раз своими победами. Имейте в сражении перед собою правду и Бога, защитника нашего. А о Петре ведайте, что ему жизнь не дорога - жила бы только Россия!"
"И грянул бой" (А.С. Пушкин)
Два часа стеною стояли и ложились шведы под натиском первой русской линии - пока видели над собою короля, поднятого над рядами на коляске. По нему тоже били, но его заслоняли телохранители - из 24 уцелело только 3. (А Пётр снова получил пулю! На сей раз не в шляпу, а прямо в грудь! Спас тяжёлый царский крест - его потом долго в Успенском соборе показывали. Такой вот форс-мажор). Наконец, ядро разбило коляску - Карл очутился на земле, и тут началась паника. Он велел поднять себя на скрещенных пиках, закричал: "Шведы! Шведы!" - но никто не обернулся… Побежал и король - с помощью князя С. Понятовского, состоявшего при нём адъютантом.
(Ох уж эти Понятовские, то с Карлом, то с Наполеоном - всё на Россию ходили поживиться… Правда, последний, утонув, оборвал этот меркантильный зуд на русское добро данного польского великокняжеского рода. Однако, и сегодня, словно в назидание нам, русским, этот Понятовский стоит огромным медным конным памятником у здания правительства нынешней Rzeczypospolitej – ремарка ИВВ. http://ru.wikipedia.org/wiki/Понятовский,_Юзеф )
В отличие от Чапаева, ему (вместе с Мазепой!) удалось уйти за реку (всё-таки молодцы шведы - не бросили короля!). Остальные (около 15 тысяч человек), брошенные королём, сидели у Днепра, пока над берегом не вырос трубач от Меншикова: "Сдавайте оружие и стройтесь в колонну. Жизнь и личное имущество гарантируем всем, кроме мазепинцев". Сдали, построились (во главе с Левенгауптом) и побрели строить Санкт-Петербург.
* * *
Дальнейшая одиссея "шведского Ахиллеса" (кстати, тоже 9-летняя! Как и "ахиллиада") весьма даже занимательна (сериалы по ней снимают!), но интереса для истории не представляет. Погиб он совсем в другом краю (так и не увидев родного дома) и совсем в другой войне (если хотите, могу процитировать Вольтера: "Увидев в голове короля дыру, в которую входило три пальца, его спутник сказал: "Спектакль окончен, пойдёмте ужинать"). Аллах с ним. Гораздо интереснее посмотреть, что осталось у нас от Петра.
Остались легендарные города поразительной красоты. Остались легенды о необычайно мастеровитом, талантливом и энергичном народе, который вдруг создал "из тьмы лесов" восточный геополитический полюс Европы. Россию даже сегодня, по старой памяти, называют "империей", хотя она давно уже "федерация" с правом всех федератов на самодержавие (что мы уже и видели в 1989 году. И ещё, наверное, увидим). На полтавском поле уже двадцать лет исправно гадят мазепинцы (и жители некогда героической Полтавы не только не препятствуют тому, но и участвуют). Но самое забавное - как относятся к этому всему "новые русские".
Вам Булавин нравится - "Кто хочет сытно поесть, сладко попить, на добрых конях поездить"? Вряд ли - его ведь ещё в 1708 году сами же казаки называли "дурак". А вот летом-2008 московская "Литературная газета" прямо-таки колокольным звоном отметила 300 лет его конца ("Заметая следы, царское правительство распустило слух о его самоубийстве" - цитирую по памяти). А осенью того же года по "ящику" из души в душу "разоблачали" Петра: он-де и русскую самобытность уничтожил, и над православной верой надругался…
Это про царя, который никакого дела не начинал без молитвы и не оканчивал без благодарственного молебна (ведь и с погоней за Карлом замешкались по той же причине!). Который у нас в виленской Пятницкой церкви на клиросе пел и читал за дьячка!..
Как сказал некогда Феофан Прокопович - "До чего мы дожили, о россияне! Петра Великого погребаем!"

P.S. А какие помои льют на Меншикова! В гомосексе с Петром, правда, уже не обвиняют - поскольку у нас теперь гомосекс в почёте. Но зато в коррупции! Пять миллионов рублей, говорят, украл и перевёл в амстердамский банк! А зачем? Ведь не было у него там никакого бизнеса! Да и вообще нигде не было. Только коров разводил в Сибири, а так - только в работе всю жизнь! И невозможно было тогда украсть пять миллионов - не было бумажек с надписью "миллион рублей". Каждый рубль шёл отдельно и весил 35 граммов - попробуй утащить165 тонн.
И ведь знают, что эту идиотскую клевету о миллионах пустил саксонский посланник! И о протоколе обыска в доме Меншикова: "Денег в доме его ничего не является"! И о том, что все "начёты" производились по разнице стоимости работ и материалов в мирное время и в военное!
Ты попробуй, прокурор, в Ревельском заливе в шторм заколачивать с плотов в ледяную воду двухсоставные сваи - поскольку одинарные да дна не достают, - тогда узнаешь, сколько это стоит. Да где тебе! Тебя сегодня в Ревель вообще не пустят.
Е.ГОР (ЮАГ)
Вильна - триста лет спустя «Полтавской виктории», лета 2009 года, июля 8-го числа.