09 декабря 2016 г.
Рыночные отношения

Аппетит, как водится, пришёл во время еды. Посмотрел на Лёху и крупно заурчал. Лёха завтракал и собирался на рынок, что при удачном стечении обстоятельств обещало Аппетиту чего-нибудь вкусненького. А пока, приканчивая яишницу, поглядывал за окно. Погода стояла невнятная, под стать настроению. Бывает такое, что и не объяснишь толком, вроде всё и в порядке, и придраться не к чему, а не даёт покоя ощущение какой-то разбалансированности. Как смотришь, например, на запорожец, вроде и колеса резиновых чёрных четыре штуки, как у машины, и кузов со стёклами, мотор есть, даже зеркала заднего вида, а в целом — сходное ощущение чего-то странного, словно мировая материя балуется, принимая причудливые формы и, как-будто, замирая в них на время. И времени иной раз проходит изрядно, что материя успевает обрасти следами его: вмятинками-царапинками, пятнышками ржавчинки. А всё-равно, видно, что это не методично и законно состарившийся предмет, вроде старого английского трюмо, а предмет временный, но нечаянно застрявший в форме присущей постоянству. Этакий недоделанный венец не случившегося совершенства.

Невнятность, так невнятность, холодильник грустит без сосисок, Аппетит рассчитывает на вкусняшку, а Лёха, тем временем на очередное небольшое развлечение. Посещение рынка одно из них.

Вообще разглядывание людей это развлечение. Судя по тому, как порой ловишь чей-либо взгляд на себе, довольно распространённое. Посещение рынка превращается в просмотр кучи маленьких спектаклей, бенефисов, а то и трагедий. Актёры есть постоянные, на привычных местах, любимые и не очень, бывают и неожиданные вспышки гастролирующих звёзд. А то и не актёры, а просто совокупность погоды, человеческой массы, собственного настроения и какой-либо мелочи создадут картинку надолго врезающуюся в память. Того типа, что потом, по прошествии лет, можно вспоминать, как привычный образ, как то, по чему скучаешь, или от чего бежишь, как образ и портрет места.

С таким набором рассуждений о жизни и её неоднозначной природе, Лёха подходил к месту назначения. Справа от ворот всегда стояли мужички торгующие старыми железяками. Он их так и воспринимал, как торговцев, пока однажды, морозным зимним утром не услышал их беседу. Да какую там беседу, яркий, подкрашенный соточкой-другой спор о каком-то сражении времён второй мировой. Мужички легко оперировали номерами воинских подразделений и фамилиями командиров из которых ему была знакома лишь одна — Гудериана. Беззвучно хмыкнув, Лёха улыбнулся своему удивлению вызванным таким несоответствием внешности стратегов, обстановки и возможного конспекта спора, доведись кому его составлять. А ведь здорово, подумалось вдогонку, что вот так нашлись люди, которые могут с пеной у рта спорить о совершенно далёких от его мира вещах. Так мужички стали стратегами, а иногда, за особые заслуги, идентифицировались Лёхой, как Гудерианцы.

Дальнейшие метров тридцать не были заселены яркими персонажами. Широкий проход между двумя длинными корпусами, безликими при рождении, и также безлико увядшими. Дядька с антеннами и маленьким телевизором, казалось бы вечный, но вспомнился случай, как однажды, когда Лёхе понадобилась антенна на кухню, он подошёл к привычному дядьке, поднял глаза и увидел совершенно незнакомого человека. Опешил. Тот, видать, уже привык к такой реакции и произнёс заученную фразу, мол, привычный дядька в отпуске и будет через две недели. Почему-то это показалось странным, что постоянный персонаж этого спектакля, вдруг живёт ещё какой-то своей жизнью, вне рынка, вне Лёхиных впечатлений. Совершенно понятно разумом, но странно для восприятия в целом.

Потом шла, точнее сидела на стуле барыня. Несколько лет смотрел на неё и никак не мог понять, вроде симпатичная девушка, по зиме сидящая в непривычной для торговцев шубе, она выглядела несколько чужеродно в этом организме со своим малюсеньким столиком на котором стояла полтора десятка флакончиков с поддельными духами. Полная несуразица между внешним видом, товаром, окружением. Пока однажды не довелось увидеть и услышать её уже пьяненько признающейся соседке, что она с таким в баньке бы попарилась, при этом указуя на мужчину своей мечты. Поразило тогда, как просто по услышанному голосу стало понятно насколько беспросветная она дура.

Неподалёку суетливое семейство, мама с дочкой. Обе изрядно выпивающие, но ещё не опустившихся окончательно, из тех, что легко угадываются по чрезмерно старательно выговариваемым словам, по подчёркнуто контролируемым движениям, как бывает у людей, для которых входит в привычку стараться выглядеть трезвыми. Попытка купить у них очки от солнца привела к куче суетливых неловких движений, перебранке, где одна увещевала другую не суетиться, а другая призывала не спать, чтоб не упустить важного клиента который попросил очки подороже. В результате очки уронили, сердца ухнули, очки не разбились, сердца вернулись на место, глаза поискали царапины, не нашли, призрак стабильности ненадолго посетил троицу.

На другой край рынка Лёха вышел уже с набором сосисок от курчавой тёти напоминавшей ему одноклассницу, специй от Мирей Матье, зелени от бабок в ассортименте. Он прошёл мимо одуряюще вкусно пахнущего киоска с курочками гриль, мимо россыпей молодой картошки и услышал знакомое.

-От мышей, тараканов и моли. От грызунов, паразитов и плесени. - Как обычно, тихим, но певучим и хорошо поставленным голосом, с необычной для рынка мелодичностью, говорила женщина стоявшая рядом с выходом. Мелкого телосложения, в вечном плаще и в любую погоду надвинутой на глаза шляпе, с пакетиками и коробочками в карманах. Он не раз задумывался, кем была эта немолодая уже женщина до того, как попала на рынок, чем занималась, настолько голос её не вязался с этим занятием. Может она была диктором на радио, а может учителем пения, такой певчий голос. А продаёт отраву. Что-то очень неправильное было в этом, какая-то огромная несправедливость, негармоничность, несбалансированность.

Лёха уже прошёл мимо неё, как какое-то странное ощущение заставило на миг замедлить шаг и обострило все органы восприятия. Словно наэлектризовался воздух, появился в нём лёгкий, но чёткий посторонний запах и он услышал.
-От соловьёв, воробьёв и попугаев. - с привычной интонацией, но на малейшую долю громче, чем обычно, прозвучал голос женщины.

Вокруг сразу стало темнее, и Лёха увидел двух высоких и крепких мужчин рядом с собой, но повернувшихся к женщине. Он был готов биться об заклад, что секунду назад их здесь ещё не было.

Один, это было видно сразу, главный, был одет в старомодный чёрный длинный кожаный плащ и кожаную же шляпу. Лицо заострённое, с таким неприятным узким и выдающимся носом, делившим лицо словно бы на две части. Даже в осанке его виделось нечто неприятное, словно в ней сочетались вздорность, основательность и своеобразная сила одновременно. Оба стояли засунув руки в карманы широко расставив локти.

-Что ты сказала? - голос его не угрожал, но даже явно постороннему в данной ситуации Лёхе стало не по себе.

-Мне кажется она совсем отбилась от стаи, товарищ Соловей - услужливо подсказал второй.

Он был, как и товарищ Соловей в длинном пальто, только вместо чёрной кожи оно было в несуразный пёстрый рубчик и шляпа была больше похожа на помятую панаму. Телом крупнее, а повадками суетливее. Лёха удивился, как в доли секунды многое открывается так очевидно, словно под пристальным взором гораздо более него наблюдательного человека.

Главный потянул руку из кармана и Лёха с отвращением увидел, как из кармана и рукава выпало несколько крупных жуков и тараканов. Протянув руку с длинными пальцами и серого цвета ногтями, главный схватил женщину за плечо. Та очевидно напряглась, но старалась виду не подавать и держаться смело.

-От соловьёв, воробьёв и попугаев, - чуть дрожащим голосом, но уже с явным вызовом повторила она. - Вы мне противны, но я вас не боюсь.

-Видите, товарищ Воробей, - как бы с сожалением обращаясь ко второму, начал главный, одновременно стискивая второй рукой свободное плечо женщины.

На землю упало ещё несколько насекомых. Тихонько заскулила и стала отползать, поджав хвост, лежавшая неподалёку рыжая дворняга с большущими карими глазами. Главный удерживал вытянутыми руками женщину за плечи и чуть наклонив голову заглядывал ей в лицо. Лёхе в этот момент показалось, что два тёмных облачка, словно очень мелкого гнуса, полились из его глаз и стали окутывать её голову.

-Послушайте, нельзя же так с человеком, - вступился он.

Тут же к нему повернулись две головы и он увидел бездну чёрных зрачков. Бесконечно пустых и тупых, если пустота может быть тупой. Главный наклонился к нему и чётко выговаривая каждое слово произнёс:
-А кто тебе сказал, что она человек?

Лёхе стало дурно, изо рта главного несло землёй, сыростью, ему даже показалось, что он увидел во рту парочку копошащихся жучков и вдруг понял, что это был запах кучи насекомых. Мир стал оплывать и терять форму, по позвоночнику побежал холодок, оседая, он успел заметить, что происходящим заинтересовался человек с аквариумом и уже окончательно потерял сознание.

Ящерка повернула голову и посмотрела в ту же сторону куда уже несколько секунд не отрываясь смотрел Ху. Песочка в аквариуме было не много, пара веточек, пара камушков и находиться в нём было бесконечно скучно. Если бы не старая и столь же странная дружба с Ху, она ни за что не сопровождала бы его в этих дурацких вылазках в это место. А он его почему то любил посещать. Нет, чтобы больше времени проводить на мексиканском ранчо лет сто назад, там ей нравилось гораздо больше.

-Да что же это творится?, - возмутился Ху, и, достав ловушку на бульбосов перепрыгнул через прилавок.

Время включилось в режим замедленной съёмки. Несколько широких шагов и товарищ Соловей затянут ловушкой наброшенной сверху и застрявшей на локтях. Короткая немая сцена, удивление в чёрных зрачках, моментально отпрыгнувший в сторону товарищ Воробей кричит:
-Это вам так не пройдёт!

И исчезает. Соловей отчаянно сопротивляется и вырывается. Ху удивлён — они никогда так себя не вели. Незаметно исчезает и женщина. Соловей трепыхается ещё несколько секунд с несвойственной ему силой корёжит ловушку и она захлопывается на пустом месте. Вместо него в воздухе повисает и тут же разлетается рой насекомых. Ящерка опускает ногу и на всякий случай моргает. Ху возвращается на место, берёт аквариум с ней под мышку и уходит в противоположную сторону.

Секунд пять Лёха был без сознания, открыв глаза резко сел, огляделся. Потряс головой, уже поднявшись и пытаясь вытрясти из неё привидевшееся наваждение. Практически получилось, осознал, что увиденное это следствие неожиданной потери сознания. Механически подобрал сумку с покупками, шагнул в сторону дома, почувствовав что-то оглянулся. На него смотрели большие напуганные глаза рыжей дворняги.

Пт, 2012-07-20 20:20 Нестор

докопаюсь к маленькому аспекту - гудерианцы, как бы там ни было, враги. разве Лёха не наш?

Сб, 2012-07-21 10:47 Петровичъ

Это, факинэу, шутка? Или мы, когда говорили про бордианцев, тоже не наши? Нарицательность, кажись, ещё никто не отменял.